по тексту Трифонова Ю.В.

(1)Как-то морозным днём Глебов сидел в комнате Лёвки Шулепы, играли в шахматы, и вдруг зашёл Лёвкин отец. (2)Старшего Шулепникова Глебов видел редко, раза три или четыре за всю жизнь. (3)Лёвка говорил, что батя работает круглые сутки, дома не бывает и даже спит на работе. (4)Лёвка называл его батей, хотя он был Лёвкин отчим, а настоящий отец со странной двойной фамилией умер или же как-то таинственным образом исчез из Лёвкиной жизни.

(5)Лёвкин отчим был какой-то неказистый, пучеглазый, небольшого роста, говорил тихим голосом, а лицо его поразило Глебова совершенной бескровностью. (6)Таких блёклых, неподвижных лиц Глебов у людей не видел. (7)Ходил Лёвкин отчим в серой гимнастёрке, подпоясанной тонким, в серебряных украшениях кавказским ремешком, в серых галифе и в сапогах. (8)И вот он вошёл в комнату, посмотрел недолго на шахматную партию и спросил:
— Глебов Вадим — это, кажется, ты? 

(9)Глебов кивнул. 

— (10)Пойдём на минуту со мной. 

(11)Глебов заколебался. (12)Ему не хотелось бросать партию в выигрышном положении — с двумя лишними конями. 

— (13)Ничья! — крикнул Лёвка и смешал фигуры. 

(14)Удручённый, думая о том, какой Шулепа хитрый и несправедливый человек, Глебов шёл вслед за его отчимом в кабинет. (15)Ему и в голову не могло прийти то, что он там услышал. 

— (16)Садись! 

(17)Глебов сел в кожаное тёмно-вишнёвое кресло, такое мягкое, что он сразу как будто провалился в яму и слегка испугался, но быстро пришёл в себя и нашёл удобное, покойное положение. 

— (18)Скажи мне, Вадим, кто был зачинщиком бандитского нападения на моего сына Льва в школьном дворе? 

(19)Глебов обомлел. (20)Он никак не ожидал такого вопроса. (21)Ему казалось, что та история давно забыта, ведь прошло несколько месяцев! (22)Он тоже был зачинщиком, хотя в последнюю минуту решил не принимать участия. (23)Но кто-нибудь мог рассказать. (24)Всё это Глебов сразу сообразил и немного струсил. (25)Видя, что Глебов смутился и молчит, Шулепников сказал строго:
— Это не просто так, не пустяки — напасть на моего сына. (26)Дело тут групповое, но должны быть зачинщики, организаторы. (27)Кто они? 

(28)Глебов пробормотал, что не знает. (29)Ему было не по себе. (30)До такой степени не по себе, что что-то заныло и заболело в животе. (31)Отчим Шулепы не походил на злого человека, не кричал, не ругался, но в его тихом голосе и взгляде светлых навыкате глаз было что-то такое, что становилось неуютно сидеть напротив него в мягком кресле. (32)Глебову подумалось, что другого выхода нет и надо сказать. 

(33)Глебов мучился, колебался, язык не двигался, смелости не хватало, и так они сидели некоторое время молча, как вдруг случилось непредвиденное: в животе Глебова громко, явственно забурчало. (34)Это было так неожиданно и стыдно, что Глебов сжался, втянул голову в плечи и замер. (35)Бурчание не стихало. (36)Но Лёвкин отчим не обращал на него внимания. (37)Он сказал:
— Видишь ли, у Льва есть большой недостаток — он упрям. (38)Упёрся и не хочет давать показаний из ложного чувства товарищества. (39)А ты знаешь, наверно, что он неродной мой сын, и это усложняет дело, потому что я не могу, скажем, применить меры воздействия. (40)Что же делать? (41)Ты обязан помочь, Вадим. (42)Тебе двенадцать лет, ты взрослый человек и понимаешь, как всё это серьёзно. (43)Это очень, очень серьёзно! — и он поднял внушительно палец. 

(44)Бурчание в животе прекратилось, но Глебов боялся, что оно возобновится каждую секунду. (45)От этого страха он и выпалил: назвал Медведя, который действительно был главный подбивала и которого Глебов не любил, потому что тот, пользуясь своей силой, иногда давал ему без всякого повода подзатыльники, и назвал Манюню, известного жадину. 

(46)В общем-то он поступил справедливо, наказаны будут плохие люди. 

(47)Но осталось неприятное чувство: как будто он, что ли, кого-то предал, хотя он сказал чистую правду про плохих людей, — и это чувство не покидало Глебова долго, наверное, несколько дней. 

(По Ю.В. Трифонову*)
* Юрий Валентинович Трифонов (1925–1981) — русский советский писатель,
мастер «городской» прозы.