Текст В.Ф. Тендрякова

Версия для печатиPDF
Владимир Фёдорович Тендряков

(1)— Минька, вот травка выползла, зелёненькая, умытая. (2)Почему она такая умытая, Минька? (3)Она же из грязной земли выползла. (4)Из земли, Минька! (5)Из мокроты! (6)На солнце!

(7)Ей тепло, ей вкусно... (8)Она же солнечные лучи пьёт. (9)Растения солнцем питаются. (10)Лучи им как молоко... (11)Ты оглянись, Минька, ты только оглянись! (12)Всё на земле шевелится, даже мёртвое... (13)Вон этот камень, Минька, он старик. (14)Он давно, давно скалой был. (15)Скала-то рассыпалась на камни, Минька... (16)А потом льды тут были, вечные, они ползали и камни за собой таскали. (17)Этот камень издали к нам притащен. (18)Он самый старый в посёлке, всех людей старше, всех деревьев. (19)У него, Минька, долгая жизнь была, но скучная. (20)Ух какая скучная! (21)Ему же всё равно — что зима, что лето; мороз или тепло...

(22)Свершилось! (23)Впереди шла Римка Братенева — вязаная шапочка, кусочек обнажённой шеи под ней. (24)И тесное, выгоревшее коричневое пальто, и длинные ноги — походочка с ленцой, разомлевшая. (25)В самой Римкиной походке, обычно летящей, чувствуется слишком щедрое солнце, заставляющее сверкать и зеленеть землю, вызывающее ленивую истому в теле. (26)Дюшке не до истомы. (27)Шла впереди Римка в стайке, средь других девчонок, и счастье не умещалось в теле. (28)Дюшка легко нёс тяжёлый портфель, потому что он не боялся встречи с Санькой и ничто сейчас не омрачало его счастья. (29)Дюшка говорил, говорил, слова сами лились из него, славя траву и влажную землю, лучи солнца и угрюмый валун при дороге.

(30)— Минь-ка-а! — Дюшку захлёстывала нежность к товарищу.

(31)— Это хорошо, что мы родились! (32)Взяли да вдруг родились... (33)И растём, и всё видим! (34)Хорошо жить, Минька!..

(35)Шла впереди Римка Братенева, девчонка в вязаной шапочке, от неё накалялся белый свет, от неё горел Дюшка. (36)Он говорил, говорил, словно пел, и не мог с собой справиться. (37)Песнь траве, песнь солнцу, песнь весне и жизни, песнь благородной ненависти к тем, кто мешает жить.

(38)— Вон кран стоит, он мне вроде брата, Минька, потому что поставлен отцом. (39)Я отца, Минька, люблю, он, увидишь, ещё такое завернёт здесь, в посёлке, — ахнут все! (40)И мать у меня, Минька, хорошая. (41)Она людям умирать не даёт. (42)Сама, Минька, устаёт, ночей не спит, чтобы другие жили. (43)Это же хорошо, скажи, что нет? (44)Хорошо уставать, чтоб другие жили. (45)Правда, Минька?.. (46)Минька, что с тобой... (47)Минь-ка!

(48)Дюшка только сейчас заметил, что по щекам Миньки текут слёзы. (49)Идёт, спотыкается и плачет, и лицо у него какое-то серое, с выступающими сквозь кожу голодными косточками.

(50)— Минька, ты что?..

(51)И Минька сорвался, сгибаясь под ранцем, дёргающимся скоком побежал прочь от счастливого Дюшки.

(52)— Ми-и-нь-ка!

(53)Минька не обернулся. (54)Дюшка остановился в растерянности.

(55)3емля вокруг была ослепительно-рыжей. (56)Удалялась вместе с девчонками Римка Братенева — вязаная шапочка в компании цветных платочков, беретов, других вязаных шапочек.

(57)И стало стыдно, что был так неумеренно счастлив. (58)И недоумение: чем же он всё-таки мог обидеть Миньку?

(59)Солнце обливало рыжую, по-весеннему ещё обнажённую землю. (60)Дюшка стоял среди горячего, светлого, праздничного мира, не подозревая, что мир играет с ним в перевертыши.

(По В. Тендрякову*)
*
Владимир Фёдорович Тендряков (1923—1984) русский и советский писатель.
Фрагмент взят из повести «Весенние перевертыши».

Тестовые задания по тексту с пояснениями: 
Онлайн тест по тексту: