ВПР6 2025 (л): вариант 11

Дети долго разглядывали документы, шептались. <...> Еле уловимый, но, видимо, горячий спор закончился тем, что мальчик нерешительно откашлялся и сказал:

— Вы должны передать эти документы нам. Пожалуйста.

—  То есть как это? — почти весело удивилась она. — Эти письма касаются моего сына, почему же я должна передать их вам?

— Потому что у нас в школе организуется музей. Мы взяли торжественное обязательство к сорокалетию великой Победы.

— Я с удовольствием отдам вашему музею копии этих писем.

— А зачем нам ваши копии? — с вызывающей агрессией вклинилась вдруг звеньевая, и Анна Федотовна подивилась, каким официально-нечеловеческим может стать голос десятилетней девочки. — Нет, это даже очень интересно! Ведь копии — это же так просто, это же бумажка. В копии я могу написать, что моя бабушка — героиня «Молодой гвардии», ну и что? Возьмёт такую копию музей?

— Не возьмёт. — Анне Федотовне очень не понравился этот вызывающий, полный непонятной для неё претензии тон. — И вы не берите. И, пожалуйста, верните мне все документы. <...>

Они молча отдали ей письма и похоронку. Анна Федотовна ощупала каждый листок, удостоверилась, что они подлинные, аккуратно сложила в шкатулку и сказала:

— Мальчик, поставь эту шкатулку в левый ящик комода. И плотно ящик задвинь. Плотно, чтобы я слышала.

Но слушала она сейчас плохо, потому что предыдущий разговор сильно обеспокоил её, удивил и обидел. Это ведь была не детская безгрешная откровенность: её совсем не по-детски, а крепко, по-взрослому прижимали к стене, требуя отдать
её единственное сокровище.

(В.Л. Васильев. «Экспонат №...»)