ЕГЭ: текст по В.Б. Шкловскому

Объявили лекцию с диспутом «О живом слове». Конечно, в Тенишевском училище. Маленький зал Тенишевского училища сочувствовал студенту, который читал в длин­ном, не на него сшитом студенческом сюртуке. Сюртук этот был неизносим, как желез­ные латы, и заменял мне, как Дон-Кихоту, кожаный камзол. Говорил я оживлённо, поправляя свои каштановые кудри, даже от цвета которых не осталось воспоминаний.

Бодуэн де Куртенэ встал и ещё до прений произнёс речь о том, что именно сегодня, в начале 1914 года, нельзя отрывать слово от смысла, как нельзя отрывать литературу от жизни. Бодуэн говорил в лингвистических терминах, этим не давая себя перебить приставу, о том, что стоит за языковой политикой и как бесполезны и ничтожны по­пытки уничтожить языки, попытки подавлять нацменьшинства, говорил о мщении на­родов. Всё это сменялось отступлениями на тему, что такое язык, что такое фонема. Пристав вставал несколько раз, но недопривстал.

Бодуэн де Куртенэ должен был идти в каземат Петропавловской крепости в силу приговора, вынесенного <...> него по политическому делу. В своей речи он не только говорил о национальном угнетении, но и предсказывал, что это приведёт к заслужен­ной гибели империи. Заключение своё, так как Петропавловка была переполнена, Бо­дуэн де Куртенэ отбывал в «Крестах» – большой тюрьме на Выборгской стороне. Отсю­да он писал академику А.А. Шахматову: «...здесь то же самое, что и в большой тюрьме. Разница лишь количественная, а ничуть не качественная. И, пожалуй, во многих от­ношениях здесь как будто лучше: ясно, без обиняков, без лицемерия».

(По В.Б. Шкловскому)