ОГЭ 2020: Вариант 47

Версия для печатиPDF
ОГЭ русский язык, 2020
Задание 2 9354

Выполните синтаксический анализ предложений текста.
Прочитайте текст.
(1)Написанная в Крыму картина Ф.А. Васильева «Мокрый луг», на которой изображены омытый дождём луг под огромным небом, несколько деревьев и тени туч, — один из шедевров русской живописи. (2)Небо на картине — важнейшее средство выражения поэтической мысли художника. (3)Оно, как и всё изображённое на картине, живёт и дышит. (4)Всё на картине, даже воздух, пропитано влагой. (5)Ветер гонит рябь по луже, и тень бежит за тучей по влажной траве...

Укажите варианты ответов, в которых верно определена грамматическая основа в одном из предложений или в одной из частей сложного предложения текста. Запишите номера ответов.
1)  «Мокрый луг» — один из шедевров (предложение 1)
2)  небо (предложение 2)
3)  оно живёт (и) дышит (предложение 3)
4)  пропитано (предложение 4)
5)  тень бежит (предложение 5)

Задание 3 9355

Выполните пунктуационный анализ предложения.
Расставьте знаки препинания. Укажите цифры, на месте которых должны стоять запятые. (Цифры расположите в порядке возрастания)

В русском языке принято выделять два основных наречия (1) северное и южное (2) и к южному наречию относятся местные говоры (3) для которых характерно аканье (4) а северное наречие составляют местные говоры (5) для которых характерно оканье (6) ну и (7) конечно (8) в каждом из северных говоров имеются и другие диалектные особенности (9) нередко многочисленные и разнообразные (10) однако (11) именно (12) оканьем северные говоры заметно отличаются от всех говоров русского языка.

Задание 4 9356

Выполните синтаксический анализ словосочетания.
Замените словосочетание «презрительно глядел», построенное на основе примыкания, синонимичным словосочетанием со связью управление. Напишите получившееся словосочетание.

Задание 5 9357

Выполните орфографический анализ слов.
Укажите варианты ответов, в которых дано верное объяснение написания выделенного слова. Запишите номера ответов.

  1. ЮГО-ЗАПАДНЫЙ — сложное прилагательное, образованное от сложного имени существительного, части которого пишутся через дефис.
  2. МЕДВЕЖЬИ (следы) — буква Ь в корне слова обозначает мягкость предыдущего согласного.
  3. (работа) ЗАВЕРШЕНА — в суффиксе краткого имени прилагательного пишется столько же Н, сколько и в его полной форме.
  4. НЕВТЕРПЁЖ — в кратком имени прилагательном с основой на шипящий буква Ь не пишется.
  5. СПРЯЧЬ — в формах повелительного наклонения глаголов после шипящих пишется буква Ь.
Задание 6 9358

Проанализируйте содержание текста.
Какие из высказываний соответствуют содержанию текста? Укажите номера ответов.

  1. Книгу Житкова «Что я видел» мальчику предложила прочесть и привести в порядок библиотекарь Татьяна Львовна.
  2. Мальчику нравилось ставить себя на место героев прочитанных им книг.
  3. Коля читал книги, отгораживаясь от всего, что его отвлекает во время чтения.
  4. Коля любил читать, аккуратно и бережно, как с живыми, обращался с книгами, восстанавливал повреждённые переплёты.
  5. Мальчик наизусть знал многие произведения А.С. Пушкина, с выражением читал его поэтические творения в школе, приводя в восхищение и ребят в классе, и учителя.

Текст А.А. Лиханова

(1)Помнишь ли ты свою первую книгу?

(2)Нет, не ту, что прочитана бабушкой или мамой возле постели, когда у тебя была ангина и тебе отчего-то хотелось плакать над каждой страницей, и не ту тонкую книжицу, по которой ты, словно птенец, пробуя звуки собственного голоса, складывал из букв знакомые слова.

(3)Нет, я спрашиваю про книгу, которую ты выбрал — или тебе помогли выбрать — среди множества других, которую ты раскрыл дома, оставшись один, и которая навсегда запала в твою память чудесными мыслями, волнующими словами, чернотой отчётливых, красивых букв, рисунками, переплётом — прекрасным или вовсе неказистым — и далее запахом — резким запахом типографской краски, смешанной с клеем, или запахом какого-то другого дома, в котором, перед тем как оказаться у тебя, побывала эта книга.

(4)Я помню очень хорошо.

(5)Книга «Что я видел» была сразу большой и толстой. (6)Выпущенная перед войной, к третьей военной осени она вспухла от прикосновения многих рук, жёлтая картонная обложка обтёрлась и потрескалась, как будто это кусок глинистой земли, пересохшей от безводья, а внутри на некоторых страницах встречались следы стаканов неаккуратных читателей и даже чернильные кляксы. (7)Но тем милей казалась эта книга!

(8)Едва выучив уроки, я уселся за свой «десерт», за это лакомое блюдо. (9)Герой книги плыл по Волге на пароходе, и вместе с ним плыл я, но ведь всё дело в том, что там, на Волге, ещё зимой шла война. (10)Каждое утро Анна Николаевна передвигала на карте в нашем классе красные флажки, и прошлой зимой там, на Волге, у самого Сталинграда, флажки словно застряли. (11)Анна Николаевна приходила хмурая, можно было подумать, что она весь день останется такой, но учительница постепенно оживала, смеялась, даже смешила нас какими-нибудь шутками.

(12)Потом она нам рассказывала, что знала, про Сталинградскую битву, про то, как наши сперва защищались, как держались за каждый камень, а в это время готовились силы, подходили к Волге новые войска и, наконец, наши окружили фашистов, захватили клещами, будто какой-нибудь ржавый гвоздь, да и выдернули его.

(13)В кино тогда показывали пленных немцев: как идут они длинными колоннами, откуда-то из-за горизонта, а наши командиры в белых полушубках глядят на них презрительно. (14)И вокруг одни печи торчат вместо домов.

(15)А в книжке, которая мне досталась, никакой войны нет, по Волге плывёт пароход, похожий на льдину, такой он белый и чистый, и на нём плывёт мальчик, который видит много всяких интересных вещей.

(16)Первый раз в моей жизни прошлое не походило на настоящее и оттого было ещё прекраснее.

(17)Я читал книгу, наслаждался ею, точно глотал вкусное мороженое, время от времени вставал из-за стола и шёл к бабушке, вспоминая, как мы записывались в библиотеку.

— (18)Но почему ты сказала, что так, как одета Татьяна Львовна, раньше барыни одевались?

— (19)До революции, — говорила бабушка. — (20)Видать, приезжая, старушка-то!

— (21)Откуда ты взяла? — смеясь, спрашивал я.

— (22)Да я и сама не знаю откуда, — улыбалась бабушка.

(23)Я снова возвращался к книге, прочитывал ещё одну главу и переспрашивал бабушку:
— Значит, через десять дней, если не прочитаю, надо вернуть?

—(24)Не вернуть, а продлить, — отвечала бабушка. — (25)И книгу можно не носить. (26)3айдёшь, попросишь, чтобы продлили.

— (27)Надо её газетой обвернуть, — говорил я.

— (28)Да и корешок неплохо подклеить. (29)Страницу какую, если порвана.

(30)Так мы вспоминали строгие библиотечные правила, выполнять которые мне хотелось неукоснительно и с радостью.

(31)Одетую мной книгу Житкова «Что я видел» Татьяна Львовна признала образцовой, и я, уединившись в библиотечных кулисах, множил, вдохновлённый похвалой, свои образцы. (32)Благоговейная тишина и запахи книг оказывали на меня магическое действие. (33)На моём счету числилось пока ничтожно мало прочитанного, зато всякий раз именно в этой тишине книжные герои оживали! (34)Не дома, где мне никто не мешал, не в школе, где всегда в изобилии приходят посторонние мысли, не по дороге домой или из дома, когда у всякого человека есть множество способов подумать о разных разностях, а вот именно здесь, в тишине закутка, со счастливой охотой, точно играя в поддавки, ярко и зримо представали передо мной яркие, расцвеченные, ожившие сцены, и я превращался в самых неожиданных героев.

(35)Кем я только не был!

(36)И Филипком из рассказа графа Льва Толстого, правда, я при этом замечательно и с выражением умел читать, и, когда учитель в рассказе предлагал мне открыть букварь, я с выражением шпарил все слова подряд, без ошибок, приводя в недоумение и ребят в классе, и учителя, и, наверное, самого графа, потому что весь его рассказ по моей воле поразительно менялся. (37)Я улыбался и въявь, и в своём воображении, будучи маленьким Филипком, утирал мокрый от волнения лоб большой шапкой, нарисованной на картинке, и вообще поражал воображение присутствующих.

(38)Конечно, я представлял себя царевичем, сыном Гвидона, и опять менял действие сказки Пушкина, потому как поступал, на мой взгляд, разумнее: тяпнув в нос или в щёку сватью и бабу Бабариху, я прилетал к отцу, оборачивался самим собой и объяснял неразумному, хоть и доброму, Гвидону, что к чему в этой затянувшейся истории.

(39)Или я был Гаврошем и свистел, издеваясь над солдатами, на самом верху баррикады. (40)Я отбивал чечётку на каком-то старом табурете, показывал нос врагам, а пули жужжали рядом, и ни одна из них не могла задеть меня, потому что этого не хотел я, и меня не убивали, как Гавроша, нет, я отступал вместе с последними коммунарами, прятался в проходных дворах, потом садился на судно, которое шло в Ленинград, а дальше ехал в родной город поездом и оказывался здесь, в библиотеке, точнее, в библиотечном закутке, и от меня ещё пахло порохом парижских сражений.

(41)Сочиняя новые сюжеты, я замирал, глаза мои, наверное, останавливались, потому что, если фантазия накатывала на меня при свидетелях, я перехватывал их удивлённые взгляды, и, может, ещё и рот у меня открывался — одним словом, воображая, я не только оказывался в другой жизни, но ещё и уходил из этой. (42)И чтобы окружающие не таращились на меня, я предпочитал оставаться совершенно один, как тут, в закутке.

(43)Однажды Татьяна Львовна как-то тихо зашла мне за спину и повернула лицом к себе.

(44)В руке у неё была толстенная книга в зелёном переплёте и золотыми буквами на нём.

— (45)Вот Пушкин, — сказала она изменившимся, дрогнувшим голосом. — (46)У него необыкновенная судьба. (47)Он эвакуирован из Ленинграда. (48)Эвакуировался вместе со мной.

(49)Татьяна Львовна закашлялась, точно поперхнулась. (50)Потом произнесла ещё тише:
— Пушкин, Лермонтов и Гоголь — три великих писателя.
(51)Я не могла представить себя без них. (52)Возьми, Коля, эвакуированного Александра Сергеевича. (53)Почитай с бабушкой и мамой. (54)Лучше всего вслух. (55)Это собрание сочинений в одном томе. (56)Издание Вольфа. (57)Книга моей юности.

(58)Я протянул руку — Татьяна Львовна отдала книгу не сразу. (59)Она быстро глянула на меня, и улыбка скользнула по её лицу. (60)Татьяна Львовна передавала мне огромный красивый том так, чтобы я не сразу, а постепенно почувствовал его тяжесть. (61)Я протянул вторую руку: конечно, я мог держать такую громадную книгу только двумя руками, да и то изо всех сил, и тогда библиотекарша, наконец, отпустила том.

(62)Кажется, я даже покачнулся и принял Пушкина к себе.

(63)Вышло так, что мы обнялись с великим поэтом.

(64)Вернее, это я обнял его.

(По А.А. Лиханову*)
* Альберт Анатольевич Лиханов (род. в 1935 г.)
русский писатель, общественный деятель.

Задание 7 9359

Проанализируйте средства выразительности в тексте.
Укажите номера предложений, в которых средством выразительности речи является сравнение.

  1. Нет, не ту, что прочитана бабушкой или мамой возле постели, когда у тебя была ангина и тебе отчего-то хотелось плакать над каждой страницей, и не ту тонкую книжицу, по которой ты, словно птенец, пробуя звуки собственного голоса, складывал из букв знакомые слова.
  2. Так мы вспоминали строгие библиотечные правила, выполнять которые мне хотелось неукоснительно и с радостью.
  3. Я читал книгу, наслаждался ею, точно глотал вкусное мороженое, время от времени вставал из-за стола и шёл к бабушке, вспоминая, как мы записывались в библиотеку.
  4. Герой книги плыл по Волге на пароходе, и вместе с ним плыл я, но ведь всё дело в том, что там, на Волге, ещё зимой шла война.
  5. Я протянул вторую руку: конечно, я мог держать такую громадную книгу только двумя руками, да и то изо всех сил, тогда библиотекарша, наконец, отпустила том.

Текст А.А. Лиханова

(1)Помнишь ли ты свою первую книгу?

(2)Нет, не ту, что прочитана бабушкой или мамой возле постели, когда у тебя была ангина и тебе отчего-то хотелось плакать над каждой страницей, и не ту тонкую книжицу, по которой ты, словно птенец, пробуя звуки собственного голоса, складывал из букв знакомые слова.

(3)Нет, я спрашиваю про книгу, которую ты выбрал — или тебе помогли выбрать — среди множества других, которую ты раскрыл дома, оставшись один, и которая навсегда запала в твою память чудесными мыслями, волнующими словами, чернотой отчётливых, красивых букв, рисунками, переплётом — прекрасным или вовсе неказистым — и далее запахом — резким запахом типографской краски, смешанной с клеем, или запахом какого-то другого дома, в котором, перед тем как оказаться у тебя, побывала эта книга.

(4)Я помню очень хорошо.

(5)Книга «Что я видел» была сразу большой и толстой. (6)Выпущенная перед войной, к третьей военной осени она вспухла от прикосновения многих рук, жёлтая картонная обложка обтёрлась и потрескалась, как будто это кусок глинистой земли, пересохшей от безводья, а внутри на некоторых страницах встречались следы стаканов неаккуратных читателей и даже чернильные кляксы. (7)Но тем милей казалась эта книга!

(8)Едва выучив уроки, я уселся за свой «десерт», за это лакомое блюдо. (9)Герой книги плыл по Волге на пароходе, и вместе с ним плыл я, но ведь всё дело в том, что там, на Волге, ещё зимой шла война. (10)Каждое утро Анна Николаевна передвигала на карте в нашем классе красные флажки, и прошлой зимой там, на Волге, у самого Сталинграда, флажки словно застряли. (11)Анна Николаевна приходила хмурая, можно было подумать, что она весь день останется такой, но учительница постепенно оживала, смеялась, даже смешила нас какими-нибудь шутками.

(12)Потом она нам рассказывала, что знала, про Сталинградскую битву, про то, как наши сперва защищались, как держались за каждый камень, а в это время готовились силы, подходили к Волге новые войска и, наконец, наши окружили фашистов, захватили клещами, будто какой-нибудь ржавый гвоздь, да и выдернули его.

(13)В кино тогда показывали пленных немцев: как идут они длинными колоннами, откуда-то из-за горизонта, а наши командиры в белых полушубках глядят на них презрительно. (14)И вокруг одни печи торчат вместо домов.

(15)А в книжке, которая мне досталась, никакой войны нет, по Волге плывёт пароход, похожий на льдину, такой он белый и чистый, и на нём плывёт мальчик, который видит много всяких интересных вещей.

(16)Первый раз в моей жизни прошлое не походило на настоящее и оттого было ещё прекраснее.

(17)Я читал книгу, наслаждался ею, точно глотал вкусное мороженое, время от времени вставал из-за стола и шёл к бабушке, вспоминая, как мы записывались в библиотеку.

— (18)Но почему ты сказала, что так, как одета Татьяна Львовна, раньше барыни одевались?

— (19)До революции, — говорила бабушка. — (20)Видать, приезжая, старушка-то!

— (21)Откуда ты взяла? — смеясь, спрашивал я.

— (22)Да я и сама не знаю откуда, — улыбалась бабушка.

(23)Я снова возвращался к книге, прочитывал ещё одну главу и переспрашивал бабушку:
— Значит, через десять дней, если не прочитаю, надо вернуть?

—(24)Не вернуть, а продлить, — отвечала бабушка. — (25)И книгу можно не носить. (26)3айдёшь, попросишь, чтобы продлили.

— (27)Надо её газетой обвернуть, — говорил я.

— (28)Да и корешок неплохо подклеить. (29)Страницу какую, если порвана.

(30)Так мы вспоминали строгие библиотечные правила, выполнять которые мне хотелось неукоснительно и с радостью.

(31)Одетую мной книгу Житкова «Что я видел» Татьяна Львовна признала образцовой, и я, уединившись в библиотечных кулисах, множил, вдохновлённый похвалой, свои образцы. (32)Благоговейная тишина и запахи книг оказывали на меня магическое действие. (33)На моём счету числилось пока ничтожно мало прочитанного, зато всякий раз именно в этой тишине книжные герои оживали! (34)Не дома, где мне никто не мешал, не в школе, где всегда в изобилии приходят посторонние мысли, не по дороге домой или из дома, когда у всякого человека есть множество способов подумать о разных разностях, а вот именно здесь, в тишине закутка, со счастливой охотой, точно играя в поддавки, ярко и зримо представали передо мной яркие, расцвеченные, ожившие сцены, и я превращался в самых неожиданных героев.

(35)Кем я только не был!

(36)И Филипком из рассказа графа Льва Толстого, правда, я при этом замечательно и с выражением умел читать, и, когда учитель в рассказе предлагал мне открыть букварь, я с выражением шпарил все слова подряд, без ошибок, приводя в недоумение и ребят в классе, и учителя, и, наверное, самого графа, потому что весь его рассказ по моей воле поразительно менялся. (37)Я улыбался и въявь, и в своём воображении, будучи маленьким Филипком, утирал мокрый от волнения лоб большой шапкой, нарисованной на картинке, и вообще поражал воображение присутствующих.

(38)Конечно, я представлял себя царевичем, сыном Гвидона, и опять менял действие сказки Пушкина, потому как поступал, на мой взгляд, разумнее: тяпнув в нос или в щёку сватью и бабу Бабариху, я прилетал к отцу, оборачивался самим собой и объяснял неразумному, хоть и доброму, Гвидону, что к чему в этой затянувшейся истории.

(39)Или я был Гаврошем и свистел, издеваясь над солдатами, на самом верху баррикады. (40)Я отбивал чечётку на каком-то старом табурете, показывал нос врагам, а пули жужжали рядом, и ни одна из них не могла задеть меня, потому что этого не хотел я, и меня не убивали, как Гавроша, нет, я отступал вместе с последними коммунарами, прятался в проходных дворах, потом садился на судно, которое шло в Ленинград, а дальше ехал в родной город поездом и оказывался здесь, в библиотеке, точнее, в библиотечном закутке, и от меня ещё пахло порохом парижских сражений.

(41)Сочиняя новые сюжеты, я замирал, глаза мои, наверное, останавливались, потому что, если фантазия накатывала на меня при свидетелях, я перехватывал их удивлённые взгляды, и, может, ещё и рот у меня открывался — одним словом, воображая, я не только оказывался в другой жизни, но ещё и уходил из этой. (42)И чтобы окружающие не таращились на меня, я предпочитал оставаться совершенно один, как тут, в закутке.

(43)Однажды Татьяна Львовна как-то тихо зашла мне за спину и повернула лицом к себе.

(44)В руке у неё была толстенная книга в зелёном переплёте и золотыми буквами на нём.

— (45)Вот Пушкин, — сказала она изменившимся, дрогнувшим голосом. — (46)У него необыкновенная судьба. (47)Он эвакуирован из Ленинграда. (48)Эвакуировался вместе со мной.

(49)Татьяна Львовна закашлялась, точно поперхнулась. (50)Потом произнесла ещё тише:
— Пушкин, Лермонтов и Гоголь — три великих писателя.
(51)Я не могла представить себя без них. (52)Возьми, Коля, эвакуированного Александра Сергеевича. (53)Почитай с бабушкой и мамой. (54)Лучше всего вслух. (55)Это собрание сочинений в одном томе. (56)Издание Вольфа. (57)Книга моей юности.

(58)Я протянул руку — Татьяна Львовна отдала книгу не сразу. (59)Она быстро глянула на меня, и улыбка скользнула по её лицу. (60)Татьяна Львовна передавала мне огромный красивый том так, чтобы я не сразу, а постепенно почувствовал его тяжесть. (61)Я протянул вторую руку: конечно, я мог держать такую громадную книгу только двумя руками, да и то изо всех сил, и тогда библиотекарша, наконец, отпустила том.

(62)Кажется, я даже покачнулся и принял Пушкина к себе.

(63)Вышло так, что мы обнялись с великим поэтом.

(64)Вернее, это я обнял его.

(По А.А. Лиханову*)
* Альберт Анатольевич Лиханов (род. в 1935 г.)
русский писатель, общественный деятель.

Задание 8 9360

Выполните лексический анализ слова.
Найдите в тексте антоним к слову СПРАШИВАТЬ (предложение 21). Выпишите этот антоним.

Текст А.А. Лиханова

(1)Помнишь ли ты свою первую книгу?

(2)Нет, не ту, что прочитана бабушкой или мамой возле постели, когда у тебя была ангина и тебе отчего-то хотелось плакать над каждой страницей, и не ту тонкую книжицу, по которой ты, словно птенец, пробуя звуки собственного голоса, складывал из букв знакомые слова.

(3)Нет, я спрашиваю про книгу, которую ты выбрал — или тебе помогли выбрать — среди множества других, которую ты раскрыл дома, оставшись один, и которая навсегда запала в твою память чудесными мыслями, волнующими словами, чернотой отчётливых, красивых букв, рисунками, переплётом — прекрасным или вовсе неказистым — и далее запахом — резким запахом типографской краски, смешанной с клеем, или запахом какого-то другого дома, в котором, перед тем как оказаться у тебя, побывала эта книга.

(4)Я помню очень хорошо.

(5)Книга «Что я видел» была сразу большой и толстой. (6)Выпущенная перед войной, к третьей военной осени она вспухла от прикосновения многих рук, жёлтая картонная обложка обтёрлась и потрескалась, как будто это кусок глинистой земли, пересохшей от безводья, а внутри на некоторых страницах встречались следы стаканов неаккуратных читателей и даже чернильные кляксы. (7)Но тем милей казалась эта книга!

(8)Едва выучив уроки, я уселся за свой «десерт», за это лакомое блюдо. (9)Герой книги плыл по Волге на пароходе, и вместе с ним плыл я, но ведь всё дело в том, что там, на Волге, ещё зимой шла война. (10)Каждое утро Анна Николаевна передвигала на карте в нашем классе красные флажки, и прошлой зимой там, на Волге, у самого Сталинграда, флажки словно застряли. (11)Анна Николаевна приходила хмурая, можно было подумать, что она весь день останется такой, но учительница постепенно оживала, смеялась, даже смешила нас какими-нибудь шутками.

(12)Потом она нам рассказывала, что знала, про Сталинградскую битву, про то, как наши сперва защищались, как держались за каждый камень, а в это время готовились силы, подходили к Волге новые войска и, наконец, наши окружили фашистов, захватили клещами, будто какой-нибудь ржавый гвоздь, да и выдернули его.

(13)В кино тогда показывали пленных немцев: как идут они длинными колоннами, откуда-то из-за горизонта, а наши командиры в белых полушубках глядят на них презрительно. (14)И вокруг одни печи торчат вместо домов.

(15)А в книжке, которая мне досталась, никакой войны нет, по Волге плывёт пароход, похожий на льдину, такой он белый и чистый, и на нём плывёт мальчик, который видит много всяких интересных вещей.

(16)Первый раз в моей жизни прошлое не походило на настоящее и оттого было ещё прекраснее.

(17)Я читал книгу, наслаждался ею, точно глотал вкусное мороженое, время от времени вставал из-за стола и шёл к бабушке, вспоминая, как мы записывались в библиотеку.

— (18)Но почему ты сказала, что так, как одета Татьяна Львовна, раньше барыни одевались?

— (19)До революции, — говорила бабушка. — (20)Видать, приезжая, старушка-то!

— (21)Откуда ты взяла? — смеясь, спрашивал я.

— (22)Да я и сама не знаю откуда, — улыбалась бабушка.

(23)Я снова возвращался к книге, прочитывал ещё одну главу и переспрашивал бабушку:
— Значит, через десять дней, если не прочитаю, надо вернуть?

—(24)Не вернуть, а продлить, — отвечала бабушка. — (25)И книгу можно не носить. (26)3айдёшь, попросишь, чтобы продлили.

— (27)Надо её газетой обвернуть, — говорил я.

— (28)Да и корешок неплохо подклеить. (29)Страницу какую, если порвана.

(30)Так мы вспоминали строгие библиотечные правила, выполнять которые мне хотелось неукоснительно и с радостью.

(31)Одетую мной книгу Житкова «Что я видел» Татьяна Львовна признала образцовой, и я, уединившись в библиотечных кулисах, множил, вдохновлённый похвалой, свои образцы. (32)Благоговейная тишина и запахи книг оказывали на меня магическое действие. (33)На моём счету числилось пока ничтожно мало прочитанного, зато всякий раз именно в этой тишине книжные герои оживали! (34)Не дома, где мне никто не мешал, не в школе, где всегда в изобилии приходят посторонние мысли, не по дороге домой или из дома, когда у всякого человека есть множество способов подумать о разных разностях, а вот именно здесь, в тишине закутка, со счастливой охотой, точно играя в поддавки, ярко и зримо представали передо мной яркие, расцвеченные, ожившие сцены, и я превращался в самых неожиданных героев.

(35)Кем я только не был!

(36)И Филипком из рассказа графа Льва Толстого, правда, я при этом замечательно и с выражением умел читать, и, когда учитель в рассказе предлагал мне открыть букварь, я с выражением шпарил все слова подряд, без ошибок, приводя в недоумение и ребят в классе, и учителя, и, наверное, самого графа, потому что весь его рассказ по моей воле поразительно менялся. (37)Я улыбался и въявь, и в своём воображении, будучи маленьким Филипком, утирал мокрый от волнения лоб большой шапкой, нарисованной на картинке, и вообще поражал воображение присутствующих.

(38)Конечно, я представлял себя царевичем, сыном Гвидона, и опять менял действие сказки Пушкина, потому как поступал, на мой взгляд, разумнее: тяпнув в нос или в щёку сватью и бабу Бабариху, я прилетал к отцу, оборачивался самим собой и объяснял неразумному, хоть и доброму, Гвидону, что к чему в этой затянувшейся истории.

(39)Или я был Гаврошем и свистел, издеваясь над солдатами, на самом верху баррикады. (40)Я отбивал чечётку на каком-то старом табурете, показывал нос врагам, а пули жужжали рядом, и ни одна из них не могла задеть меня, потому что этого не хотел я, и меня не убивали, как Гавроша, нет, я отступал вместе с последними коммунарами, прятался в проходных дворах, потом садился на судно, которое шло в Ленинград, а дальше ехал в родной город поездом и оказывался здесь, в библиотеке, точнее, в библиотечном закутке, и от меня ещё пахло порохом парижских сражений.

(41)Сочиняя новые сюжеты, я замирал, глаза мои, наверное, останавливались, потому что, если фантазия накатывала на меня при свидетелях, я перехватывал их удивлённые взгляды, и, может, ещё и рот у меня открывался — одним словом, воображая, я не только оказывался в другой жизни, но ещё и уходил из этой. (42)И чтобы окружающие не таращились на меня, я предпочитал оставаться совершенно один, как тут, в закутке.

(43)Однажды Татьяна Львовна как-то тихо зашла мне за спину и повернула лицом к себе.

(44)В руке у неё была толстенная книга в зелёном переплёте и золотыми буквами на нём.

— (45)Вот Пушкин, — сказала она изменившимся, дрогнувшим голосом. — (46)У него необыкновенная судьба. (47)Он эвакуирован из Ленинграда. (48)Эвакуировался вместе со мной.

(49)Татьяна Львовна закашлялась, точно поперхнулась. (50)Потом произнесла ещё тише:
— Пушкин, Лермонтов и Гоголь — три великих писателя.
(51)Я не могла представить себя без них. (52)Возьми, Коля, эвакуированного Александра Сергеевича. (53)Почитай с бабушкой и мамой. (54)Лучше всего вслух. (55)Это собрание сочинений в одном томе. (56)Издание Вольфа. (57)Книга моей юности.

(58)Я протянул руку — Татьяна Львовна отдала книгу не сразу. (59)Она быстро глянула на меня, и улыбка скользнула по её лицу. (60)Татьяна Львовна передавала мне огромный красивый том так, чтобы я не сразу, а постепенно почувствовал его тяжесть. (61)Я протянул вторую руку: конечно, я мог держать такую громадную книгу только двумя руками, да и то изо всех сил, и тогда библиотекарша, наконец, отпустила том.

(62)Кажется, я даже покачнулся и принял Пушкина к себе.

(63)Вышло так, что мы обнялись с великим поэтом.

(64)Вернее, это я обнял его.

(По А.А. Лиханову*)
* Альберт Анатольевич Лиханов (род. в 1935 г.)
русский писатель, общественный деятель.

Источник: 
Русский язык. Подготовка к ОГЭ-2020. И.П. Васильевых. Вариант 6
 

Комментарии

Добавить комментарий

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.