ОГЭ 2024 (задание 10)

(1)Вера никогда не завидовала мальчишкам. (2)Она не скучала по футбольному мячу. (3)И за всю свою жизнь ни разу не залезла на забор. (4)И хотя она не первый год училась в школе, её по-прежнему тянуло к куклам.

(5)В свободную минуту Вера вооружалась иглой, нитками и начинала старательно обшивать свою любимицу. (6)Платьев у куклы было даже побольше, чем у самой Веры. (7)Свою любовь к куклам девочка всячески скрывала от ребят. (8)И никто не узнал бы этой тайны, если бы не Колючка.

(9)Колючка был юркий чернявый мальчишка, который вечно сновал по школе, ко всем приставал и всюду совал свой острый носик. (10)Колючка доставлял людям массу неприятностей, но от своего характера больше всех страдал сам. (11)Вечно на него сыпались пинки и щелчки. (12)Всегда кто-нибудь грозил ему кулаком. (13)Но, получив солидную трёпку, Колючка на другой день опять кого-то дразнил, к кому-то приставал.

(14)Однажды на перемене Вера искала ластик. (15)Она перерыла весь портфель. (16)Девочка не заметила, как за её спиной оказался Колючка. (17)Чёрные блестящие глазки тут же закатились в портфель и остановились: они увидели куклу. (18)Острый носик нацелился. (19)А через мгновение кукла была в цепкой руке Колючки.

(20)Вера сразу забыла о ластике. (21)Она вскочила с места и кинулась вдогонку за похитителем. (22)Но разве Колючку догонишь! (23)Он уже был в другом конце класса и, высоко держа над головой куклу, мчался к двери. (24)Чёрные глазки весело блестели, а на худом вытянутом лице играла недобрая улыбка.

(25)В это время зазвенел звонок. (26)Все расселись по местам. (27)И Колючка, юркнув в дверь перед самой учительницей, как ни в чем не бывало сел за парту. (28)На уроке он тайком показывал ребятам куклу. (29)Ребята хихикали. (30)Девочка стала красной как помидор. (31)Она готова была провалиться сквозь землю от стыда.

(32)С тех пор между Верой и Колючкой началась вражда. (33)Вера избегала его. (34)Один вид Колючки портил ей настроение.

(35)Однажды по пути домой Вера неожиданно почувствовала на щеке тёплое прикосновение солнца. (36)Девочка даже остановилась и зажмурила глаза. (37)А когда снова открыла их, то увидела Колючку. (38)Колючка стоял на другой стороне улицы, окружённый тремя ребятами из старшего класса. (39)Он хотел ускользнуть от ребят, но сильная рука крепко держала Колючку за шиворот.

‒ (40)Пусти! (41)Пусти! ‒ повторял Колючка, и в голосе его звучали тревожные нотки.

(42)И вдруг один из ребят размахнулся и ударил Колючку. (43)Колючка побледнел. (44)Он рванулся в сторону и отчаянно крикнул:
‒ Пусти!

(45)Но старшеклассник держал его. (46)А в это время другой сбил с головы Колючки шапку.

(47)Вера почувствовала, как что-то горячее хлынуло в её сердце. (48)То, что её враг Колючка попал в тяжёлое положение, нисколько не радовало Веру. (49)Она словно забыла, что Колючка когда-то больно обидел её, высмеял перед всем классом. (50)Теперь девочка думала только о том, как выручить Колючку.

(51)Она посмотрела по сторонам. (52)По переулку шли ребята. (53)Но никто и не подумал вступиться за Колючку. (54)И тогда Вера кинулась на другую сторону. (55)Она подбежала к ребятам, которые были выше её на голову, и крикнула:
‒ Отпустите!

(56)Один из ребят сказал:
‒ Уйди, пока самой не попало.

(57)Но Вера не уходила. (58)Она не только воинственно смотрела на мальчишек, но и оттесняла их плечом. (59)Ребята не выпускали пленника.

‒ (60)Сейчас и тебе всыплем! ‒ сказал тот, что держал Колючку.

‒ (61)Не связывайся с ней, ‒ сказал другой, ‒ ещё писк поднимет.

(62)И Колючка почувствовал, что рука, державшая его за ворот, медленно разжалась. (63)Теперь он мог кинуться наутёк. (64)Но ноги почему-то не слушались, и он оставался на месте.

(65)Большие мальчишки постояли немного и ушли. (66)Один из них погрозил Колючке кулаком. (67)Но Колючка не заметил угрозы. (68)Он стоял, опустив голову. (69)Два чёрных глаза уставились в одну точку. (70)Ему было стыдно смотреть на Веру.

(71)Потом он набрался смелости и посмотрел на девочку. (72)В его глазах не было ни страха, ни радости. (73)Он с удивлением смотрел на Веру и ничего не говорил. (74)Даже не поблагодарил её. (75)Потом нагнулся, поднял шапку и зашагал прочь. (76)А девочка стояла и смотрела ему вслед. (77)И ей казалось, что это идёт друг.

(По Ю.Я. Яковлеву*)
* Юрий Яковлевич Яковлев (1922‒1995) –
советский и российский писатель, сценарист, автор книг для подростков и юношества.

(1)Экспедиция капитана Скотта к Южному полюсу погибла в Антарктике весной 1911 года. (2)Шесть человек вышли к полюсу на лыжах. (3)Шли больше месяца. (4)Вблизи полюса Скотт, шедший впереди, внезапно остановился: на снегу он увидел палатку, брошенную Амундсеном. (5)Норвежец опередил англичан.

(6)На обратном пути заболел молчаливый шотландец, лейтенант Отс. (7)У него начиналась гангрена обеих ног. (8)Каждый шаг вызывал острую боль. (9)Отс знал, что он задерживает экспедицию. (10)Из-за него могут погибнуть все. (11)И он нашёл выход.

(12)В дневнике Скотта, год спустя после гибели экспедиции, об этом говорится так: «Одиннадцатое марта. (13)За последние сутки мы сделали всего три мили. (14)Несмотря на нечеловеческую боль, Отс не отставал от нас. (15)Мы шли гораздо тише, чем могли бы. (16)Вчера он попросил оставить его в спальном мешке на снегу, но мы не могли этого сделать и уговорили его идти дальше. (17)До последнего дня он не терял, не позволял себе терять надежду. (18)К ночи мы остановились. (19)Отс дал мне записку и просил передать родным, если мы останемся в живых. (20)Потом он встал и сказал, глядя мне в глаза: «Я пойду. (21)Должно быть, вернусь не скоро». (22)Мы молчали. (23)Отс вышел из палатки и ушёл в метель. (24)Было два часа ночи. (25)Он не вернулся».

(26)Перед дневником капитана Скотта вся литература кажется праздной болтовнёй – перед этим дневником смерти, дневником людей, безропотно гибнущих от гангрены, голода и потрясающей стужи в ледяных пустынях Антарктики.

(27)В конце дневника Скотт написал дрожащими буквами: «Я обращаюсь ко всему человечеству. (28)Оно должно знать, что мы рисковали, рисковали сознательно. (29)Но нам во всём была неудача. (30)Если бы мы остались живы, я рассказал бы такие вещи о высоком мужестве и простом величии моих товарищей, что они потрясли бы каждого человека».

(31)Записка лейтенанта Отса на имя Анны О’Нейль попала в руки русского матроса Василия Седых, участника экспедиции, нашедшей погибшего Скотта и троих его товарищей. (32)Анну О’Нейль Седых разыскал только в 1918 году в приморском городке на севере Шотландии. (33)Было начало зимы. (34)Снег, похожий на старое серебро, лежал на окрестных полях. (35)Океан вздыхал у берегов, отсыпаясь перед зимними штормами.

(36)Анна прочла записку Отса, оделась и ушла в город, не сказав ни слова. (37)Один только портовый смотритель, дедушка Гернет, пытался рассеять смутную тревогу, как бы открывшую все окна в доме и наполнившую комнаты печальным запахом снега. (38)Гернет рассказывал сыну Анны, мальчику восьми лет, старую морскую легенду о ветре, носившем название соранг.

(39)У моряков есть поверье, что среди бушующих нордов и трамонтан, муссонов и сокрушительных тайфунов есть жаркий ветер соранг, дующий один раз за многие сотни лет. (40)Соранг приходит с юга поздней зимой и обыкновенно ночью. (41)Он приносит воздух незнакомых стран, печальный и лёгкий, как запах магнолий. (42)Сами по себе начинают звонить колокола сельских церквей, голубая заря поднимается к зениту, и сквозь снега пробиваются цветы, похожие на подснежники. (43)У детей от радости темнеют глаза, а корабли зажигают приветственные сигналы, качаются и кланяются этому ветру, как ласковые звери с мокрой от дождя шкурой. (44)Соранг знаменует начало весёлых праздников. (45)Тёплый воздух проносится над Шотландией, превращая зиму в свежее мгновенное лето.

(46)Анна вернулась домой около полуночи. (47)Она ходила без цели по набережной, пряча лицо от ветра. «(48)Я умру через час, – писал Отс. – (49)Я вспоминаю Шотландию, наши тёплые дожди, летящие над землёй, подобно дыму, огни в сумерках, тяжёлую воду гавани, солёный воздух мокрых осенних полей с почему-то не убранным клевером. (50)Я вспоминаю вас и знаю, что это всё – любовь».

(51)Анна перечитывала письмо в комнате мальчика. (52)Она стояла у окна. (53)Резкие морщины обозначились у неё на лбу.

(54)Мальчик проснулся и сел на кровати. (55)Глаза его потемнели от радости.

– (56)Ты не плачь, – сказал он и снова лёг на тёплую подушку. – (57)Сегодня ночью будет соранг.

(58)Он смеялся во сне: ему снилось, что откуда-то, страшно далеко, из Антарктики, подходит ветер, несущий запах снега и экваториальных лесов, дует соранг – праздничный зимний ветер, перебрасывающий тысячи белых огней, как дети швыряют комья снега.

(59)Мальчик улыбался во сне. (60)Маяк вскидывал в небо белые тучи томительного света.

(По К.Г. Паустовскому*)
* Константин Георгиевич Паустовский (1892–1968) –
известный советский писатель, классик отечественной литературы.

(1)Однажды, когда бабушка стояла на коленях, сердечно беседуя с Богом, дед, распахнув дверь в комнату, сиплым голосом сказал:
– Ну, мать, посетил нас Господь: горим!

– (2)Да что ты! – крикнула бабушка, и оба, тяжело топая, бросились в темноту большой парадной комнаты.

– (3)Евгенья, снимай иконы! (4)Наталья, одевай ребят! – строго, крепким голосом командовала бабушка, а дед тихонько выл:
– И-и-ы…

(5)Я выбежал в кухню; окно на двор сверкало, точно золотое; босой дядя Яков, обувая сапоги, прыгал на них, будто ему жгло подошвы, и кричал:
– Это Мишка поджёг, поджёг да ушёл, ага!

– (6)Цыц, пёс, – сказала бабушка, толкнув его к двери так, что он едва не упал. (7)Сквозь иней на стёклах было видно, как горит крыша мастерской, как за открытой дверью её вихрится кудрявый огонь. (8)В тихой ночи красные цветы его цвели бездымно; лишь очень высоко над ними колебалось темноватое облако, не мешая видеть серебряный поток Млечного Пути. (9)Багрово светился снег, и стены построек дрожали, качались, как будто стремясь в жаркий угол двора, где весело играл огонь, заливая красным широкие щели в стене мастерской, вырисовываясь из них раскалёнными кривыми гвоздями. (10)По тёмным доскам сухой крыши, быстро опутывая её, извивались золотые, красные ленты. (11)Огонь всё разрастался.

(12)Накинув на голову тяжёлый полушубок, сунув ноги в чьи-то сапоги, я выволокся на крыльцо и обомлел, ослеплённый яркой игрою огня, оглушённый криками деда, треском пожара, испуганный поведением бабушки: накинув на голову пустой мешок, обернувшись попонойх^[1], она бежала прямо в огонь и сунулась в него, вскрикивая:
– Купорос, дураки! (13)Взорвёт купорос…

– (14)Григорий, держи её! – выл дедушка. – (15)Ой, пропала…

(16)Но бабушка уже вынырнула, вся дымясь, мотая головой, согнувшись, неся на вытянутых руках ведёрную бутыль купоросного масла.

– (17)Отец, лошадь выведи! – хрипя, кашляя, кричала она. – (18)Снимите с плеч-то: горю, али не видно!..

(19)Григорий сорвал с плеч её тлевшую попону и, переламываясь пополам, стал метать лопатой в дверь мастерской большие комья снега; дед бежал около бабушки, бросая в неё снегом; она сунула бутыль в сугроб, бросилась к воротам, отворила их и, кланяясь бежавшим людям, говорила:
– Амбар^[2], соседи, отстаивайте! (20)Перекинется огонь на амбар, на сеновал – наше всё дотла сгорит и ваше займётся! (21)Рубите крышу, сено – в сад! (22)Батюшки-соседи, беритесь дружней, Бог вам на по́мочь.

(23)Она была так же интересна, как и пожар; освещаемая огнём, который словно ловил её, чёрную, она металась по двору, всюду поспевая, всем распоряжаясь, всё видя.

(24)На двор выбежал Шарап, вскидываясь на дыбы, побрасывая деда; огонь ударил в его большие глаза, они красно сверкнули; лошадь захрапела, упёрлась передними ногами; дедушка выпустил повод из рук и отпрыгнул, крикнув:
– Мать, держи!

(25)Она бросилась под ноги взвившегося коня, встала перед ним крестом; конь жалобно заржал, потянулся к ней, косясь на пламя.

– (26)А ты не бойся! – басом сказала бабушка, похлопывая его по шее и взяв повод. – (27)Али я тебя оставлю в страхе этом? (28)Ох ты, мышонок…

(29)Мышонок, втрое больший её, покорно шёл за нею к воротам и фыркал, оглядывая красное её лицо.

(30)Крыша мастерской уже провалилась; внутри постройки с воем и треском взрывались зелёные, синие, красные вихри, пламя снопами выкидывалось на двор, на людей, толпившихся перед огромным костром. (31)Я выбрался из-под крыльца и попал под ноги бабушки.

– (32)Уйди! – крикнула она. – (33)Задавят, уйди…

(34)Нельзя было не послушать её в этот час. (35)Я ушёл на кухню, снова прильнул к стеклу окна, но из-за тёмной кучи людей уже не видно огня – только медные шлемы пожарных сверкают среди зимних чёрных шапок и картузов^[3].

(36)Огонь быстро придавили к земле, залили, затоптали, полиция разогнала народ, и в кухню вошла бабушка.

– (37)Это кто? (38)Ты-и? (39)Не спишь, боишься? (40)Не бойся, всё уже кончилось…

(41)Села рядом со мною и замолчала, покачиваясь.

(По М. Горькому*) 
* Максим Горький (настоящее имя – Алексей Максимович Пешков, 1868–1936) –
выдающийся русский и советский писатель и драматург.

^[1] Попо́на – покрывало для лошади.
^[2] Амба́р – хозяйственная постройка для хранения зерна, муки, припасов, а также товаров.
^[3] Карту́з – мужской головной убор с жёстким козырьком.

(1)С поступления Буланина в гимназию прошло уже шесть дней. (2)Настала суббота. (3)Этого дня Буланин очень ждал, потому что по субботам, после уроков, воспитанники отпускались домой до вечера воскресенья. (4)Показаться дома в мундире с золотыми галунами и в кепи, надетом набекрень, отдавать на улице честь офицерам и видеть, как они в ответ, точно знакомому, будут прикладывать руку к козырьку, вызвать удивлённо-почтительные взгляды сестёр и младшего брата – все эти удовольствия казались такими заманчивыми, что предвкушение их даже несколько стушёвывало предстоящее свидание с матерью.

«(5)А вдруг мама не приедет за мной? — беспокойно, в сотый раз спрашивал сам себя Буланин. — (6)Может быть, она не знает, что нас распускают по субботам? (7)Или вдруг ей помешает что-нибудь?..» (8)Шестой урок в этот день был настоящей пыткой для новичков. (9)Они совершенно не могли усидеть на месте, поминутно вертелись и то и дело со страстным ожиданием оглядывались на дверь.

(10)Общее волнение сообщилось и Буланину. (11)Он так же, как и другие, суетливо болтал ногами, тискал ладонями лицо и судорожно ерошил на голове волосы, чувствуя, как у него в груди замирает что-то такое сладкое и немного жуткое, от чего хочется потянуться или запеть во всё горло.

(12)Но наконец раздаются звуки отбоя, и все вскакивают с мест, точно подброшенные электрическим током. (13)Двадцать человек летят сломя голову к дверям, едва не сбивая с ног преподавателя, который жмётся к стене.

(14)Прибежать в спальню, надеть мундир, шинель и кепи, разложенные заранее по кроватям отпускных, – дело одной минуты. (15)Теперь остаётся пройти в дежурную, где уже сидят все четыре воспитателя, и ждать.

(16)В чайную залу, примыкавшую к дежурной, то и дело выходят снизу из приёмной дядьки и громогласно вызывают воспитанников:
— Свергин, Егоров, пожалуйте; Бахтинский – в приёмную!

«(17)Неужели обо мне забыли дома? — шепчет в тревоге Буланин, но тотчас же пугается своей мысли. — (18)Нет, нет, этого быть не может: мама знает, мама сама соскучилась...»

(19)Сердце Буланина от ожидания бьётся в груди до боли.

— (20)За Лампарёвым приехали, — возвещает дядька равнодушным голосом, и это равнодушие кажется Буланину оскорбительным, почти умышленным.

«(21)Это он нарочно так... (22)Видит ведь, как мне неприятно, и нарочно делает», (23)Наконец нервное напряжение начинает ослабевать. (24)Его заменяют усталость и скука. »

«(25)Всё кончено, всё кончено, — с горечью думает Буланин, — я самый несчастный мальчик в мире, всеми забытый и никому не нужный...»

(26)В эту самую минуту дядька, от которого Буланин нарочно отворачивается, кричит на всю залу:
— За Буланиным приехали! (27)Просят поскорее одеваться!

(28)И уже на этот раз голос дядьки кажется Буланину не умышленно равнодушным, а весёлым, сочувственным, даже радостным.

(По А. И. Куприну*)
*Александр Иванович Куприн (1870-1938) –
известный русский писатель, переводчик.

(1)Гуля всегда любила животных, но, кажется, никогда не тратила на них столько времени, как в это лето.

(2)Она стала юннаткой и даже взяла шефство над двумя маленькими медвежатами — Гришкой и Мишкой.

(3)Она сама кормила их творогом из жестяного корытца, смотрела, как они взбираются вверх по решётке или точат зубы, грызя по очереди палочку.

(4)Медвежата скоро стали её узнавать, протягивали ей сквозь решётку лапы и, когда она заходила к ним в клетку, тёрлись об её ноги, словно котята.

— (5)А ты бы лучше не ходила к ним, — говорила Валя. — (6)Они хоть и маленькие, а всё-таки медведи. (7)Как тяпнут тебя за ногу, так всю кожу и сдерут!

— (8)Вот ещё, стану я медвежат бояться! — отвечала Гуля.

(9)Перед отъездом Гуля отправилась ещё раз в зоопарк — попрощаться со своими медвежатами,

(10)3а лето они сильно выросли и стали похожи на медведей. (11)Но Гуля, которая навещала их чуть ли не каждый день, не замечала этого. (12)В последний день перед отъездом она, как всегда, вошла к ним в клетку и принялась играть с Гришкой. (13)И вдруг она почувствовала, что кто-то тянет её сзади за ногу. (14)Она оглянулась. (15)Это был второй медвежонок — Мишка. (16)Он стоял на задних лапах, переваливаясь с боку на бок. (17)Гуля нагнулась к миске с водой и побрызгала ему морду. (18)Он фыркнул, отряхнулся и вдруг, видно обидевшись, так крепко обхватил Гулю лапами, что она почувствовала, как затрещали у неё косточки.

(19)Она бросилась к выходу. (20)Медведи — за ней. (21)Гуля дёрнула дверцу — не открывается. (22)3аперта снаружи. (23)Да что же это такое? (24)Кто мог запереть её в клетке с медведями? (25)А медведи дышат прямо ей в лицо, сопят, стараются поймать. (26)То ли играют, то ли сердятся.

(27)Кое-как вырвалась Гуля из тяжёлых медвежьих лап и вскарабкалась по приставной лестнице, стоявшей в клетке. (28)Оба медведя, не теряя ни минуты, полезли за ней. (29)Вот и последняя ступенька — дальше лезть некуда.

(30)Гуля поглядела по сторонам и, сразу решившись, спрыгнула вниз, на землю. (31)Прежде чем медведи успели спуститься вслед за ней, она уже юркнула в кормушку и на четвереньках вылезла наружу.

— (32)Что ж ты не кричала? — услышала над собой Гуля чей-то дрожащий голос.

(33)Она поднялась на ноги и увидела двух своих приятелей-юннатов, Клюкву и Кильку. (34)По-настоящему их обоих звали Николаями, а Клюквой и Килькой прозвали только для различия. (35)У Клюквы были очень красные щёки, а Килька был тощ и вертляв, словно килька.

— (36)Что ж ты не кричала? — повторил Килька. — (37)У нас с Клюквой было условлено: открыть, чуть только ты закричишь. (38)А ты будто воды в рот набрала — молчишь и молчишь. (39)Мы и думали, что всё в порядке.

— (40)Это, значит, вы меня заперли?

— (41)Мы.

— (42)Да зачем же?

— (43)Ну для того, чтобы посмотреть... — сказал Килька.

— (44)Чтобы испытать твою храбрость, — перебил его Клюква. — (45)Валька нам говорила, будто ты никого не боишься. (46)Вот мы и хотели проверить сами...

— (47)Проверить хотели? — сказала Гуля, еле переводя дыхание после возни с медведями. — (48)А вот я вас запру обоих в клетку с тиграми и проверю, какие вы будете!..

— (49)Да ты не сердись, Гуля, — сказал виновато Клюква. — (50)Если бы ты хоть пискнула, мы бы тебя сразу выпустили, а ты молчишь.

(51)Гуля ничего не ответила и, махнув рукой, пошла к воротам зоопарка. (52)На повороте она оглянулась. (53)Килька и Клюква всё ещё стояли на месте и о чём-то горячо разговаривали.

(По Е.Я. Ильиной)*
* Елена Яковлевна Ильина (1901 — 1964) —
русская советская писательница.

(1)На контрольных по математике Юрка решал сначала свой вариант, а потом мой. (2)Со стороны учителя во время моих списываний опасность не грозила: старенький наш Пётр Павлович носил очки с толстыми стёклами, и при нём можно было сдувать хоть в открытую. (3)Опасность угрожала со стороны первой парты, где сидела Нина Рудковская. (4)Она задалась целью — не давать мне списывать. (5)Предупредила, что напишет обо мне заметку в стенгазету.

(6)В тот несчастный день у нас как раз была контрольная по геометрии. (7)Пётр Павлович записал на доске две задачи — для первого варианта и для второго — и сел за свой учительский стол, задумчиво глядя в окно и как бы отключившись от нас.

(8)Нина упоённо работала. (9)Мне хотелось, чтобы Юрка поскорее решил свой вариант и приступил к моему раныше, чем Нина решит свою задачу.

(10)Но на этот раз у Юрки что-то заело. (11)Звонок раздался как раз в тот момент, когда он закончил свою задачу и взялся за мою. (12)Те, кто решил контрольную, клали тетради на стол учителя и выходили из класса. (13)Рудковская тоже сдала свою тетрадь, но из класса не вышла и осуждающим взглядом смотрела, как Юрка торопясь решает мне задачу.

(14)Пётр Павлович пошёл по рядам, забирая тетради у тех, кто не успел закончить.

— (15)Вашу тетрадь! — потребовал Пётр Павлович, останавливаясь у нашей парты.

(16)Юрка отдал свою. (17)Я недолго думая сунула учителю тетрадь по русскому языку, лежавшую на парте. (18)Он пошёл дальше по рядам, а я, радуясь удавшейся хитрости, быстренько переписала Юркино решение и направилась к учительскому столу, чтобы присоединить свою тетрадь к стопке других.

(19)Но неожиданно между мною и столом выросла Нина Рудковская.

— (20)Ты этого не сделаешь! — сказала она. (21)Нас окружили. (22)Пётр Павлович тоже подошёл.

— (23)В чём дело? — спросил он.

— (24)Пусть Лена сама признается! — заявила Нина. — (25)Если в ней осталась хоть капля совести.

(26)Но во мне, как видно, не осталось ни капли совести, потому что, кроме злости на Нину, я ничего не испытывала и признаваться ни в чём не собиралась.

(27)Раздался звонок, теперь уже с перемены. (28)Пётр Павлович уложил пачку тетрадей в свой потрёпанный портфель и вышел из класса, а я осталась с несданной тетрадкой в руке.

— (29)Я давно знала, что ты — того! — сказала я Нинке и покрутила пальцем у виска.

(30)Нина побледнела.

— (31)Самое ужасное это то, — сказала она, — что ты даже не осознаёшь всей степени своего бесстыдства.

...(32)Из школы я в тот день возвращалась одна.

(33)Передо мной возник старенький наш математик. (34)Я увидела его очки с толстыми стёклами, и этот его затравленный взгляд, и беспомощный жест, когда он, как бы сдаваясь, поднимал обе руки, тщетно призывая нас к порядку. (35)И эти две пуговицы на пиджаке, висящие на ниточке и готовые вот-вот оторваться.

(36)И себя я увидела как бы со стороны — здоровую, нахальную девицу, которая подбирается к его столу, чтобы тайком положить списанную контрольную. (37)Потому что он плохо видит, он не заметит.

(38)Если бы он был молодой, крепкий, здоровый, мой поступок и тогда выглядел бы довольно подло. (39)По крайней мере, мы были бы на равных. (40)Но обмануть Петра Павловича...

(41)Статью в стенгазету Рудковская написала. (42)Там была строка: «Надо клеймить позором таких, как Александрова».

(43)Большинство класса сошлось на том, что Нина хватила через край. (44)Мне сочувствовали.

(45)Но лично меня статья не очень задела. (46)Может быть, потому, что я уже и сама осознала свой поступок.

(47)Я подошла к учителю перед уроком и сказала: — (48)Пётр Павлович... (49)Я вас обманула. (50)Я сдала вместо контрольной тетрадку по русскому. (51)А контрольную я списала.

— (52)Да? (53)Хорошо, хорошо, — пробормотал он немножко испуганно.

(54)Что тут хорошего? (55)По-моему, он так ничего и не понял.

(56)Но вот Нина, та поняла. (57)На перемене она подошла ко мне и сказала с некоторой даже торжественностью:

— (58)В тебе ещё тлеют искры благородства. (59)И моя статья раздула одну из них.

— (60)А твоя статья тут совершенно ни при чём!

(61)Но Нина осталась при своём мнении.

(По А. Масс)*
Анна Владимировна Масс (1935 — 2022) —
русская писательница, мемуаристка.

(1)Когда Лика уже чуть не выла от одиночества, Аська наконец вернулась от бабушки. (2)Но долгожданный приезд подруги оказался для Лики ударом. (3)Вместо худенькой долговязой девочки с белобрысым хвостиком, прищеплённым заколкой-бабочкой, в класс вошла высокая, стройная натуральная блондинка со стрижкой каре. (4)Лика почувствовала, как её сердце от обиды на судьбу ухнуло куда-то вниз. (5)Рядом с несказанно похорошевшей Асей Лика будет теперь выглядеть худосочным невзрачным заморышем.

(6)В их дружбе Лика верховодила, потому что лучше училась, была явно умнее и сообразительнее. (7)Аська всегда, что называется, смотрела Лике в рот, списывала у неё все контрольные, была её тенью и верным оруженосцем. (8)Лика вовсе не помыкала подругой, никогда не ставила ту в дурацкое положение, помогала списывать так, чтобы учителя не догадались, что работы выполнены не Асей. (9)Девочки действительно дружили. (10)Они дополняли друг друга: умная, недоверчивая, закрытая для других Лика и жизнерадостная, весёлая добрячка Ася. (11)И вот теперь эта самая простушка Аська превратилась в красавицу. (12)Лика в отчаянье кусала губы. (13)Она видела, какими удивлёнными глазами проводил Асю до парты Лосев, слышала, как присвистнул Ванька Боев, как перестали болтать Ритка с Олеськой. (14)Сама Ася, казалось, ничего этого не заметила. (15)Она плюхнулась на стул рядом с Ликой, радостно выдохнула: «Приветик!», чмокнула подругу в щёку и затараторила про бабушку, про поезд, про билеты, про своё опоздание и про то, сколько нового материала она пропустила. (16)Аська вела себя так естественно и непринуждённо, как делала бы это прошлогодняя невзрачная замухрышка с неряшливо заколотым хвостиком. (17)Она так искренне была рада Лике, что та постепенно оттаяла, перестала кусать губы, заулыбалась и обещала подруге помочь догнать класс по всем предметам.

(18)Первым уроком был русский.

(19)Лариса Алексеевна обратилась к Асе:

— (20)А ты, должно быть, и есть вечно отсутствующая Анастасия Белова? (21)Давай познакомимся! (22)Пожалуй-ка к доске.

(23)Аська моментально покраснела до слёз. (24)С русским языком у неё было плохо. (25)Она держалась на трояках только за счёт виртуозно списанных у Лики диктантов и самостоятельных. (26)Страх в первый же день показать себя новой учительнице с самой невыгодной стороны пригвоздил Аську к месту. (27)Лика заволновалась и тихо попросила:

— (28)Не вызывайте её сегодня, пожалуйста... (29)Она же первый день... (30)Всё забыла за лето...

(31)Асе всё же пришлось идти к доске. (32)Пока она писала предложение, её новый имидж будоражил класс. (33)Лика видела, как ревниво оглядывала Аську красавица Ритка, как, закусив яркую губку, откинулась на стуле Резниченко. (34)Не сдерживая торжествующей улыбки, Лика обернулась к Вере, чтобы обратить внимание той на Некрасову с Олеськой, но замерла, заметив, с каким восхищением смотрит на Асю Димка. (35)Яркие краски солнечного сентябрьского дня опять померкли для Лики. (З6)Она вновь ощутила себя жалкой уродиной. (37)Уже с ненавистью она уставилась на подругу, жестоко фиксируя и затяжку на колготках, и вылезшую из-за ворота бирку, и некрасиво смявшуюся юбочку. (38)«Ну ничего, ослепительная блондинка! — зло подумала Лика. — (39)Зато у тебя куриные мозги и без меня ты — ничто! (40)Пустое место!»

(По С.А. Лубенец)*
* Лубенец Светлана Анатольевна –
современная детская писательница из Санкт-Петербурга,
пишет книги о подростках, взаимоотношениях между ними,
самых обыкновенных и не совсем обычных ребятах.

(1)Однажды в кино у меня произошла странная встреча. (2)Я слонялся по людному фойе в ожидании начала сеанса и вдруг увидел нашу вожатую Аллу, высокую, светловолосую, в каплевидных очках. (3)Рядом с ней сидел рослый молодой человек. (4)Они ели мороженое и о чём-то оживлённо разговаривали. (5)Сперва я подумал, что обознался, но, когда не поленился и ещё раз прошёл мимо, сомнения мои развеялись — это были они. (6)Когда все толпой входили в зал, я потерял их из виду. (7)Но потом обнаружил, что они сидят неподалёку от меня. (8)Вместо экрана я смотрел на них. (9)Я увидел, как юноша положил руку на спинку кресла, на котором сидела Алла. (10)Но тут свет погас, и мне пришлось прервать мои наблюдения.

(11)На другой день, пораньше прибежав в класс, я с нескрываемым удовольствием принялся рассказывать ребятам о своём открытии. (12)Я рассказал про мороженое и про спинку кресла. (13)И мы все очень веселились. (14)Как вдруг я услышал покашливание и оглянулся — в дверях стоял Учитель. (15)Он молча поманил меня пальцем, и мы вместе вышли в коридор.

— (16)Сейчас ты вернёшься в класс, — сказал Учитель, глядя куда-то мимо меня, — и скажешь, что никого не встречал в кино и что всё это с мороженым и спинкой стула ты придумал.

— (17)Но ведь я видел их!

— (18)Да, ты видел их, но никому не должен был говорить об этом. (19)Стыдно.

— (20)Разве стыдно говорить правду? — спросил я и с вызовом посмотрел на Учителя.

— (21)Эта правда не принадлежит тебе. (22)Если люди выплеснут всю «правду», какую они знают о других, они захлебнутся. (23)Не всякую правду человек должен знать о другом.

(24)И тут я решил подловить Учителя. (25)Я сказал:
— (26)3начит, лучше соврать!

— (27)Лучше смолчать, — сказал Учитель. — (28)Ты знаешь, что такое чужая тайна? (29)Это тоже правда. (30)Но она принадлежит не всем. (31)В данном случае она не принадлежит тебе. (32)Ты разгласил чужую тайну — всё равно что взял чужое. (33)Подло!

(34)Теперь я растерянно смотрел на Учителя и не знал, как ему возразить. (35)А он сказал:
— (З6)Иди. (37)И скажи, что ты всё это придумал!

— (38)Соврать? — резко спросил я.

— (39)Ты сам пришёл к этому. (40)3начит, соврать... во имя правды. (41)Я уныло поплёлся в класс и упавшим голосом объявил, что всё это враньё, что никакую Аллу я не встречал, а парня вообще взял с потолка.

— (42)Трепло! — сказал кто-то. (43)Я проглотил насмешку.

(По Ю.Я. Яковлеву)*
* Яковлев Юрий Яковлевич (1923–1996) –
писатель и сценарист, автор книг для детей и юношества.

(1)У Насти уже была двойка по физике, и, когда в четверг Тамара Ивановна вызвала её к доске, она, поднимаясь из-за парты и направляясь к учительскому столу, знала, что и на этот раз не заработает ничего лучшего. (2)Та, прежняя, Настя Букатина с её неизменными пятёрками и аккуратными тетрадками словно ушла куда-то, неизвестно куда. (3)Словно и не было прежней Насти, а была теперь самая обыкновенная жалкая двоечница, самая последняя в классе.

—  (4)Ну, Настя! (5)Объясни нам, пожалуйста, что это такое перед нами и зачем мы сегодня принесли эти приборы в класс.

(6)Глаза Тамары Ивановны были совсем не классноруководительскими глазами, но они ничем не могли помочь Насте. (7)Настя стояла у доски и молчала. (8)0на чувствовала на себе ехидный взгляд Аллочки Запеваловой, презрительно-укоризненные взгляды других учеников и ничего не могла вспомнить, не могла произнести ни одного слова.

— (9)Ну, Настя! (10)Давай-ка, давай-ка припоминать! (11)Давай-ка! (12)Этими приборами мы уже пользовались на прошлом уроке...

(13)Настя молчала. (14)И класс молчал жестоко и презрительно. (15)И тогда вдруг произошло невероятное. (16)Настя увидела, как тихо, почти беззвучно зашевелились губы её классной руководительницы. (17)Отвернувшись от класса, Тамара Ивановна ей подсказывала!

(18)Настя, растерявшись, тоже беззвучно пошевелила губами — хотела что-то сказать и не сказала.

—  (19)Прекрасно! — воскликнула Тамара Ивановна. — (20)Совершенно правильно! (21)Ты же всё знаешь, Букатина! (22)Просто надо смелее, активнее. (23)Молодец! (24)Садись. (25)Ставлю тебе четыре. (26)Давай сюда дневник!

(27)Ропот прокатился по классу. (28)Однако Тамара Ивановна не смутилась. (29)Она спокойно, совершенно невозмутимо вывела в журнале, а потом и в Настином дневнике большую красивую четвёрку и сказала громко:

—  (30)Ну, будем надеяться, что в следующий раз у тебя получится и что-нибудь получше, Букатина.

(31)Настя поняла: Тамара Ивановна, так безнадёжно роняя свой авторитет, пытается вернуть ту, прежнюю, Настю... (32)И до самого конца уроков в душе у Насти что-то тихонечко пело.

(По Г. Ширяевой)*
Галина Даниловна Ширяева (1932-2021) - советская российская писательница

(1)В этом доме постоянно останавливаются и дают свои представления все приезжающие в наш город фокусники и другие заезжие артисты. (2)Сегодня около подъезда висят плакаты: «Чудо-художник рисует ногами». (3)Конечно, я жалобно прошу:
– Ма-а-ма... (4)Ма-а-ма…

(5)И конечно, мы поднимаемся по лестнице. (6)В большой комнате – это зал представлений – перед маленькими подмостками стоят в три ряда стулья. (7)Народу немного. (8)Раздаётся звонок. (9)Кто-то играет на пианино. (10)Публика рассаживается на стульях. (11)На подмостки, где стоит большой мольберт и стул, выходит человек с измятой физиономией, он громко прокашливается и начинает говорить:
– Почтеннейшая публика, сейчас вы, без сомнения, увидите величайшее чудо, необъяснимую загадку природы, художника, лишившегося обеих рук. (12)Художник этот научился рисовать ногами. (13)И вы сейчас убедитесь в этом сами.

(14)На подмостки выходит высокий, стройный человек с симпатичным лицом. (15) Оба рукава его пиджака совершенно пусты сверху донизу, и концы рукавов заложены в оба кармана. (16)Это и есть безрукий художник. (17)Он кланяется зрителям без улыбки, с достоинством. (18)Художник садится на стул перед мольбертом. (19)Человек с мятым лицом вставляет кусок угля в пальцы ноги художника. (20)И художник начинает рисовать ногой. (21) Сперва на мольберте появляется что-то вроде извилистой речки. (22)По обе стороны её возникают деревья. (23)Нет, это не речка, а дорожка в лесу. (24)Потом из-за деревьев появляется солнце. (25)Всё.

– (26)«Дорога уходит вдаль...», – объясняет художник, – это пейзаж.

(27)Потом он рисует ещё несколько карикатур. (28)Зрители смеются от всей души, хлопают. (29)Художник встаёт, нашаривает ногами туфли. (30)Помощник, показывая на рисунки, сделанные только что художником, предлагает желающим приобрести их. (31) Желающих не оказывается.

– (32)Недорого... (33)Купите! – предлагает помощник художника.

(34)Художник стоит неподвижно. (35)Глаза его опущены. (36)Губы крепко сжаты.

– (37)А сколько? – вдруг взволнованно спрашиваю я.

(38)Мама очень решительно берёт меня за руку. (39)Помощник бросается к нам.

– (40)Дёшево...

(41)Я смотрю на маму умоляющими глазами.

– (42)Мамочка!..

(43)Мама платит тридцать копеек. (44)Художник подходит к краю подмостков. (45) Он говорит очень сердечно и просто:
– Пусть маленькая барышня возьмёт рисунок «Дорога уходит вдаль...». (46)Когда я ещё был художником (а я был настоящим художником, прошу мне поверить!), это была моя любимая тема: «Все – вперёд, все – вдаль! (47)Идёшь – не падай, упал – встань, расшибся – не хнычь. (48)Все – вперёд! (49)Все – вдаль!..»

(50)Рисунок художника углем на бумаге «Дорога уходит вдаль...», заделав в стеклянную рамку, повесили в моей комнате. (51)В течение ряда лет, когда я открывала глаза, я видела дорогу среди деревьев, из-за которых вставало солнце, и вспоминала слова художника: «Упал – встань. (52)Расшибся – не хнычь. (53)Дорога уходит вдаль, дорога идёт вперёд!» (54)Это были мужественные слова мужественного человека. (55)Увечье не победило его – он победил своё увечье. (56)Он не растерялся, не пал духом, он не просил милостыню, как просят калеки, он работал как мог. (57)Художник сказал мне свои замечательные слова как напутствие, а я запомнила их на всю жизнь как завет воли к сопротивлению. (58)Ох, как пригодились мне в жизни эти слова!

(По А.Я. Бруштейн*)
* Бруштейн Александра Яковлевна (1884–1968) –
русская советская писательница и драматург.